Скейтборд, брошенный на лужайке, и сигаретный дым над бассейном - калифорнийский городок живёт по правилам, где порок стал routine. Подростки выясняют отношения между вспышками секса, их родители не отстают: те же измены, те же срывы, только морщин больше. Герои не ищут выхода - они застревают в петле желаний и пустоты, разъедающей изнутри. Солнце здесь не греет, а обжигает, обнажая грязь за белыми заборами. Ларри Кларк и Эдвард Лахман снимают без осуждения, с холодной фиксацией на теле и лице.
Солнце над Манхэттеном, лето, безделье. Подростки слоняются по городу, курят, целуются, спорят ни о чем. У них нет цели, есть только сейчас - и желание заполнить эту секунду чем угодно. Но внутри этой свободы уже зреет беда. Кто-то из компании, сам того не зная, несет в себе необратимую угрозу. День кажется бесконечным, пока не появляется первая царапина на коже, первая дрожь в голосе. Герои мечутся между бравадой и страхом, между желанием быть взрослыми и детской беспомощностью. Никто не
Марти привык терпеть. С самого детства его лучший друг Бобби не просто дразнит или задирает - он изобретательно и жестоко измывается над наивным увальнем, словно проверяя границы чужой терпимости. Патологический садист не знает жалости, а Марти годами сносит унижения, не находя сил дать отпор. Но однажды чаша перевешивает: «тюфяк» решает, что с него хватит. Вопрос не в том, сможет ли он прекратить издевательства, а в том, какой ценой и каким способом. Ларри Кларк снимает эту биографическую