Жюльен потерял семью задолго до того, как пропал его сын. Работа и бесконечные командировки оставили ему только роль отца на бумаге. А теперь и её нет: во время очередной поездки он узнаёт, что семилетний мальчик исчез. Полиция топчется на месте, и Жюльен берётся за поиски сам. Ярость затапливает его с каждым шагом, каждым ложным следом. Из уставшего карьериста он превращается в зверя, которому нужна только расправа. Чем дольше длится поиск, тем меньше в нём остаётся человеческого. Мальчик всё
Эдмонд в сотнях километров от дома, когда звонит телефон. Сын не вернулся из детского лагеря. Следствие перебирает версии, но ни одна не держится. Единственный детектив, который видит связь между пропажей и работой отца, отстранён от дела. Эдмонд остаётся один в чужом городе, без полиции и без зацепок. Он берёт расследование в свои руки. Каждый шаг - проверка на прочность. Вокруг люди, которые что-то знают, но молчат. Вопрос не в том, где ребёнок. Вопрос в том, что заставило его исчезнуть. И
Парижское утро, такси задерживается у тротуара, и пожилая Мадлен называет адрес, который ведёт не прямо к цели. Вместо того чтобы сразу ехать в дом престарелых, она просит шофёра сделать крюк по городу, где прошла её жизнь. Каждая остановка - мост, булочная, старый перекрёсток - вытягивает из памяти то, что она хочет удержать до последнего. Героиня не просто вспоминает: она заново проживает минуты, которые её сформировали, и водитель становится невольным свидетелем этого прощания. Ему остаётся
Рождество 1914 года. Шотландский священник, французский лейтенант, немецкий тенор и его возлюбленная оказываются в центре того, что не предусмотрено никаким уставом. В окопах, разделяющих три армии, ружья перестают быть оружием. Солдаты и офицеры оставляют их на дне траншей и выходят навстречу друг другу, чтобы обменяться сигаретами и шоколадом. Вместо приказов звучит поздравление с Рождеством. Это не история про битвы. Это история про то, как люди, которым велено стрелять, вдруг решают