Чарльз Лэйн


1949 год, порт Хайфы. Ханс Мюллер, бывший эстрадный артист, сходит на берег среди потока еврейских беженцев. Он улыбается, подбадривает растерянных людей, показывает им фокусы. Никто не догадывается, что этот жизнерадостный жонглёр провёл годы в нацистских лагерях, потерял жену и детей в газовых камерах, а на правой руке у него выжжен номер узника-еврея. Внутри него живёт невыносимая память. Она заставляет его бежать - от лагерей смерти, от лагерей для перемещённых лиц, даже от земли, обещающей
Опытный журналист Гэннон привык диктовать условия, но его отправляют на занятие к преподавательнице Стоун. Она, не дав ему и слова сказать, высмеивает его перед студентами. Уязвлённое самолюбие требует ответного хода: он приходит на её курс под видом неловкого торговца Джима Гэллахера. С каждым занятием Гэннон, сам того не ожидая, вживается в роль. Его острые заметки и живые репортажи поражают Стоун, она видит в новичке редкий талант. Между учителем и необычным студентом вспыхивает взаимный
Сэм Биссел разрывается между двумя ролями: дома он примерный муж, на работе - кандидат на повышение. Но всё усложняется, когда жена просит его притвориться мужем соседки, чтобы та получила дедушкино наследство. Жадные родственники соседки только и ждут её промаха, а босс Сэма, помешанный на семейных ценностях, случайно видит их вместе и принимает соседку за любовницу. Теперь ради карьеры Сэму нужно одновременно доказывать свою респектабельность начальнику и не провалить авантюру с наследством.
Фрэн ждёт щенков от своей таксы-чемпионки Данке и уже мысленно готовит для одного из них голубую ленту. Но муж Джим по дороге к ветеринару поддаётся на уговоры и приносит домой брошенного датского дога. Маленький Брутус растёт с твёрдой уверенностью, что он такса - только вот размеры подводят. Соседи смеются, Фрэн язвит, а пёс искренне не понимает, почему его считают чужим. Джиму больно смотреть, как над Брутусом насмехаются, и он придумывает план: доказать, что этот огромный пёс способен на
Сибил Дорсетт не помнит своего детства - так психика защищает её от того, что она пережила. Вместо воспоминаний у неё провалы во времени, чужой почерк в дневнике и необъяснимые покупки, о которых она не знает. За несколько лет до описываемых событий у взрослой женщины одно за другим проявляются дополнительные сознания: каждое со своим именем, возрастом и манерой поведения. Они возникают, когда ситуация становится невыносимой, и берут управление на себя, чтобы Сибил не сломалась окончательно.