Катриона Лафлин


Он теряет контроль над собственным телом, но не над последним замыслом. Больной режиссёр начинает съёмки фильма, который считает своим финальным высказыванием. Работа остаётся единственной нитью, удерживающей его в реальности, где каждый новый день отнимает силы. Болезнь врывается в творческий процесс, и привычный ритм площадки рушится. Привычные сцены искажаются, уступая место чему-то неожиданному. Граница между замыслом и распадом стирается, превращая производство в исследование пределов