На ветроэлектростанции в датской глуши находят тело мужчины. Дело поручают детективу Мадсу Юстесену, чьё тёмное прошлое он скрывает от коллег. Он с ходу отвергает версию несчастного случая и начинает копать глубже, вплетая в расследование быт и связи погибшего. Подозрение быстро ложится на директора энергетической компании. Мадсу приходится держать удар: прошлое давит, а дело ведёт в корпоративные дебри, где каждый шаг грозит обернуться новой смертью. Он задерживается на парковке у станции, где
Старый мяч, потёртый газон и тренер, который говорит на языке, понятном только ему. Рикард Мёллер Нильсен пытается вдолбить датским футболистам новую тактику, но команда не понимает, чего он добивается, а пресса откровенно насмехается. Итог закономерен: сборная проваливает отбор и остаётся без путёвки на чемпионат Европы. Летом 1992 года судьба даёт второй шанс. Данию экстренно приглашают на турнир вместо Югославии. В багаже команды - разногласия, личные драмы и полная несработанность. Игроки
Отцовская Библия с тяжёлым переплётом остаётся в родительском доме в Ютландии. Пер увозит с собой только чертёжную бумагу и упрямство: он едет в Копенгаген конца XIX века, чтобы выучиться на инженера. В столице он быстро находит друзей, влюбляется в старшую дочь богатой еврейской семьи и задумывает дерзкий проект - систему каналов для Западной Дании. Но чем уверенней Пер шагает по гостиным и стройплощадкам, тем заметнее в его осанке, в резких словах, в привычке подчинять - отец. Религиозный
Она приехала в Нью-Йорк под Новый год - город шумный, нарядный, полный чужих надежд. Миллионы готовятся к празднику, а ей нужно решить, с кем его встречать и стоит ли вообще. Чужая свадьба, неловкое знакомство, случайная встреча в лифте: судьба подкидывает варианты, но каждый требует выбора. Одни ищут взаимности, другие боятся её, третьи готовы любить безответно, лишь бы чувствовать. Героиня смотрит на прохожих, на пары, на одиночек - и всё больше сомневается в собственном счастье. Что, если
Сирия, 2013 год. Датский фотограф Даниэль Рае оказывается в руках боевиков ИГИЛ. Его профессиональное любопытство и желание запечатлеть реальность оборачиваются 398 днями плена. Каждый новый рассвет не приносит облегчения. Даниэль существует в мире, где время измеряется не часами, а молитвами и сменами конвоиров. Единственная связь с тем, что было до, - это воспоминания и несколько слов на языке, который его мучители не понимают. Он пытается сохранить рассудок через наблюдение: замечает