Мишель Вальян привык к шуму трибун и блеску кубков, но очередное ралли оборачивается гонкой, где счёт идёт не на секунды. Зависть соперников перерастает в открытое коварство: на трассе, где каждый поворот может стать ловушкой, борьба за первое место превращается в борьбу за жизнь. Вальяну приходится вести команду через удары, на которые способны только те, кто готов переступить черту ради победы. Сможет ли мастерство и хладнокровие переиграть жестокость без правил.
Дверь в покосившемся доме распахнута, ветер гоняет пыль по пустой комнате. Журналист, приехавший в эту горную деревушку, исчез, не оставив даже записки. Старое дело, которое уже успели похоронить, поднимают заново. След ведёт в те места, где тишина давит на уши, а местные жители отводят взгляд. Кто-то здесь держит всех в страхе, и этот кто-то не хочет, чтобы правда всплыла. Деревня живёт по своим законам, и каждый, кто пытается их нарушить, рискует стать следующим пропавшим. Только вот тот, кто
Солнце больше не даёт жизнь. Ранним утром его лучи становятся смертоносными, и всё живое на земле гибнет за считанные минуты. Единственные, кто успел уйти от катастрофы, - пассажиры и экипаж самолёта, покинувшего аэропорт Брюсселя перед рассветом. Теперь им нужно лететь на запад, в безопасную тьму, и держаться подальше от восходящего светила. На борту собираются люди, которые никогда бы не оказались рядом в обычной жизни: богатые и бедные, гражданские и военные, говорящие на разных языках. Их
Париж, съёмочная площадка. После травмы режиссёр возвращается к работе, но его восприятие расколото: он собирает мир заново из обрывков плёнки, разговоров, теней. Каждый кадр даётся усилием, каждое воспоминание проверяется на подлинность. Внутри этого хрупкого построения проступает другое кино. Фильм, который никто не разрешал снимать. Единственная сцена, которая повторяется снова и снова: встреча с той, кого давно нет. Чем точнее режиссёр восстанавливает реальность, тем яснее, что сама
Седрик Кан воссоздаёт хронологию преступлений Роберто Зукко, итальянского серийного убийцы, державшего в страхе три страны. Он зарезал собственных родителей. Убивал и насиловал без попытки оправдать себя иначе. Герой здесь не тот, кому сопереживаешь, а та угроза, за чьими действиями следишь в упор. Детальная последовательность зверств подаётся без отстранения, как сухой протокол событий. Режиссёр не ищет мотивов, не пытается объяснить необъяснимое. Вместо этого он фиксирует каждый шаг маньяка,